Да. Они были у меня в руках и прекрасно знали об этом. Я глянул через витрину и улыбнулся старикану-владельцу, будто задумал приятный сюрприз. Запись воспроизвел позже, дополнив ее большим количеством фотографий. А до этого решил прогуляться по уличному рынку на Брюэр-стрит, где записал игру в наперсток. Угадай, где шарик — ты же все видел…

Воспроизведение таки состоялось и не один раз. С кофейней было покончено. Хозяин все сокращал и сокращал время работы. Тридцатого октября 1972-го бар «Мокка» закрылся, а точку прибрала к рукам закусочная «У Куина».

Как сюда вписывается трехмагнитофонная теория? Магнитофон номер раз — это бар «Мокка» в своем первозданном состоянии. Второй магнитофон — мои записи окрестностей бара; они дают доступ. В райских кущах в роли второго магнитофона выступила Ева. Таким образом, запись, сделанная в кофейне, есть частица кофейни (помните: Еву создали из ребра Адама). Но, выполненная однажды, запись обретает самостоятельность и выходит из-под контроля хозяев кофейни. Третий магнитофон — воспроизведение. Адам выражает стыд, когда ему показывают его же непотребное поведение посредством магнитофона номер три, то есть Бога.

Представляя владельцам кофейни запись, в которую внесены определенные изменения, я становлюсь местным Богом. Влияю на них. Они на меня — нет.

Представьте, например, что объекты национальной безопасности — ваша спальня и уборная — нашпигованы «жучками» и скрытыми инфракрасными камерами. Получаемые изображения и записи дают доступ. Вы не испытываете стыда, испражняясь или вступая в интимную связь, но стыдитесь, стоит запись испражнения или секса показать неодобрительно настроенной аудитории. Стыд порождается воспроизведением, критикой.

Рассмотрим политику как область применения «жучков». В эру телевидения политики предоставляют нам огромное количество материала. Однако он не дает доступа. Оратор непосредственно перед нами не присутствует. Как следствие, требуются записи интимного характера или характера просто частного. Вот почему Уотергейтский скандал потребовал взлома.